Неточные совпадения
Ваш сын умышленно преувеличил значение слов до нелепого, обвинив меня в злостных намерениях и, по моему
взгляду, основываясь на вашей
собственной корреспонденции.
Захар не отвечал: он, кажется, думал: «Ну, чего тебе? Другого, что ли, Захара? Ведь я тут стою», и перенес
взгляд свой мимо барина, слева направо; там тоже напомнило ему о нем самом зеркало, подернутое, как кисеей, густою пылью: сквозь нее дико, исподлобья смотрел на него, как из тумана,
собственный его же угрюмый и некрасивый лик.
Останови он тогда внимание на ней, он бы сообразил, что она идет почти одна своей дорогой, оберегаемая поверхностным надзором тетки от крайностей, но что не тяготеют над ней, многочисленной опекой, авторитеты семи нянек, бабушек, теток с преданиями рода, фамилии, сословия, устаревших нравов, обычаев, сентенций; что не ведут ее насильно по избитой дорожке, что она идет по новой тропе, по которой ей приходилось пробивать свою колею
собственным умом,
взглядом, чувством.
— Огорчил! — шептал, растерявшись совсем, Захар от этого нового жалкого слова. Он метал
взгляды направо, налево и прямо, ища в чем-нибудь спасения, и опять замелькали перед ним и паутина, и пыль, и
собственное отражение, и лицо барина.
Сквозь обветшавшую и никогда никуда не пригодную мудрость у нее пробивалась живая струя здравого практического смысла,
собственных идей,
взглядов и понятий. Только когда она пускала в ход
собственные силы, то сама будто пугалась немного и беспокойно искала подкрепить их каким-нибудь бывшим примером.
Что бабушка страдает невыразимо — это ясно. Она от скорби изменилась, по временам горбится, пожелтела, у ней прибавились морщины. Но тут же рядом, глядя на Веру или слушая ее, она вдруг выпрямится,
взгляд ее загорится такою нежностью, что как будто она теперь только нашла в Вере не прежнюю Веру, внучку, но
собственную дочь, которая стала ей еще милее.
Он так и говорит со стены: «Держи себя достойно», — чего: человека, женщины, что ли? нет, — «достойно рода, фамилии», и если, Боже сохрани, явится человек с вчерашним именем, с добытым
собственной головой и руками значением — «не возводи на него глаз, помни, ты носишь имя Пахотиных!..» Ни лишнего
взгляда, ни смелой, естественной симпатии…
Следя за ходом своей
собственной страсти, как медик за болезнью, и как будто снимая фотографию с нее, потому что искренно переживал ее, он здраво заключал, что эта страсть — ложь, мираж, что надо прогнать, рассеять ee! «Но как? что надо теперь делать? — спрашивал он, глядя на небо с облаками, углубляя
взгляд в землю, — что велит долг? — отвечай же, уснувший разум, освети мне дорогу, дай перепрыгнуть через этот пылающий костер!»
Хотя
собственная жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако, что и ангелы сотворены Богом и, хотя бесплотны в том смысле, что не имеют тела человеческого, но имеют ипостась: они суть не безликие, а ипостасные силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.), в соответствии общим своим
взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и видит в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
Вот этот
взгляд следовало бы проводить в разборе последних европейских событий, преследовать реакцию, католицизм, монархизм не в ряду наших врагов — это чрезвычайно легко, — но в
собственном нашем стане.
Дубельт — лицо оригинальное, он, наверно, умнее всего Третьего и всех трех отделений
собственной канцелярии. Исхудалое лицо его, оттененное длинными светлыми усами, усталый
взгляд, особенно рытвины на щеках и на лбу — явно свидетельствовали, что много страстей боролось в этой груди, прежде чем голубой мундир победил или, лучше, накрыл все, что там было. Черты его имели что-то волчье и даже лисье, то есть выражали тонкую смышленость хищных зверей, вместе уклончивость и заносчивость. Он был всегда учтив.
Но, по
собственному его признанию, он натурально был нетерпим и с трудом терпел
взгляды себе противоположные.
Буду характеризовать хомяковские
взгляды его
собственными словами.
Князь изложил даже несколько своих
взглядов, своих
собственных затаенных наблюдений, так что всё это было бы даже смешно, если бы не было так «хорошо изложено», как согласились потом все слушавшие.
У него даже мелькнула мысль: «Нельзя ли что-нибудь сделать из этого человека чьим-нибудь хорошим влиянием?»
Собственное свое влияние он считал по некоторым причинам весьма негодным, — не из самоумаления, а по некоторому особому
взгляду на вещи.
— А мне так кажется, что это ужасно смешно… на иной
взгляд… то есть, разумеется, не на
собственный мой. Тем более что я Долгорукий, а не Версилов. А если вы говорите мне неправду или чтоб как-нибудь смягчить из приличий светского лоска, то, стало быть, вы меня и во всем остальном обманываете?
— Конечно нет, — улыбнулся князь, но как-то очень серьезной улыбкой, и вообще он становился все более и более озабочен, — я слишком знаю, что этот человек мужествен. Тут, конечно, особый
взгляд… свое
собственное расположение идей…
В любви довольно одного слова, намека… чего намека!
взгляда, едва приметного движения губ, чтобы составить догадку, потом перейти от нее к соображению, от соображения к решительному заключению и потом мучиться или блаженствовать от
собственной мысли.
Лизавете Александровне стало жаль Александра; жаль его пылкого, но ложно направленного сердца. Она увидела, что при другом воспитании и правильном
взгляде на жизнь он был бы счастлив сам и мог бы осчастливить кого-нибудь еще; а теперь он жертва
собственной слепоты и самых мучительных заблуждений сердца. Он сам делает из жизни пытку. Как указать настоящий путь его сердцу? Где этот спасительный компас? Она чувствовала, что только нежная, дружеская рука могла ухаживать за этим цветком.
— Я немедленно хочу еевидеть, — прошептала она, устремив на меня горячий, сильный, нетерпеливый
взгляд, не допускающий и тени противоречия, — я должна еевидеть
собственными глазами и прошу вашей помощи.
Та глубокая печаль, печаль о не своем горе, которая была начертана на этом лице, была так гармонически слита с ее личною,
собственною ее печалью, до такой степени эти две печали сливались в одну, не давая возможности проникнуть в ее сердце, даже в сон ее чему-нибудь такому, что бы могло нарушить гармонию самопожертвования, которое она олицетворяла, — что при одном
взгляде на нее всякое страдание теряло свои пугающие стороны, делалось делом простым, легким, успокаивающим и, главное, живым, что вместо слов: „как страшно!“ заставляло сказать: „как хорошо! как славно!“»
Толпа вскинула
взгляды на молодецкую фигуру Полоярова, затем перевела их на жиденькие фигурки аристократиков, и несколько десятков голосов завопили: «Вон! вон отсюда!» И аристократики удалились, впрочем, не без старания изобразить на лицах презрительную выдержку
собственного достоинства.
«Надо отдать их! Надо признаться!.. Но как признаться? Как язык-то повернется на такое признанье?.. И неужели она простит и это?.. Простит! Простит наверное! Но тем-то оно горше для
собственной твоей совести! Если бы возможно было тотчас же расстаться, разойтись заклятыми врагами, это, кажись, и лучше, и легче бы мне было; но встретить в ответ на твою низость всепрощающий, любящий
взгляд — это ужасно, это невыносимо!»
Непомук вообще терпеть не мог, чтоб его беспокоили какими бы то ни было делами и официальностями в минуты наслаждения
собственной его утробы, и потому он уже кинул выразительно-строгий
взгляд на смущенного чиновника, осмелившегося заведомо нарушить губернаторские привычки, как вдруг тот почтительно доложил, что его преосвященство, владыка Иосаф, изволили пожаловать.
Собственник нескольких громадных имений в разных губерниях, он переезжал из одного своего поместья в другое, везде оглядывая все зорким хозяйственным
взглядом и всюду являясь грозою не только для своих старост, но и для волков, лисиц и зайцев, во множестве населявших его
собственные леса.
Капитан принимает эти похвалы с чувством
собственного достоинства, без того выражения чрезмерной радости, которая столь нравится начальникам и потому довольно обыкновенна среди подчиненных, и адмирал, как будто удивленный этой малой отзывчивостью к его комплиментам, к тому же весьма редким и не особенно расточительным, взглядывает на капитана пристальным
взглядом умных своих глаз и, словно бы угадывая в нем рыцаря долга и независимого человека, чувствует к нему уважение.
Действительно ли влекло Станиславу к человеку, который во всех отношениях представлял полную противоположность ее
собственной натуре, или, может быть, ее самолюбию льстила мысль, что один ее
взгляд, одно слово могло воспламенить серьезного, спокойного и тогда уже несколько мрачного молодого человека?
Княжна Людмила Васильевна действительно была очень эффектна. Об этом можно было более судить не по восхищению ее матери, а по завистливым
взглядам, бросаемым на молодую девушку остальными матерями,
взглядам, с грустью переводимым на своих
собственных детей. Видимо, они делали сравнение и при всем желании не могли прийти к утешительному выводу.
Напротив того, с первого же
взгляда можно было заподозрить, что в ней происходит что-то не совсем обыкновенное и что, может быть, настала минута, когда перед умственным ее оком предстали во всей полноте и наготе итоги ее
собственной жизни.
Собственный же
взгляд его на мир, служащий ключом к характеристике его таланта, надо искать в живых образах, создаваемых им.
Она часто чувствовала на себе пристальный
взгляд Карачунского —
взгляд холодный, проверявший свои
собственные противоречия.
И, с самодовольствием окинув
взглядом свою
собственную опрятную и изящную фигурку, Константин Диомидыч ударил раза два растопыренными пальцами по рукаву сюртука, встряхнул воротником и отправился далее. Вернувшись к себе в комнату, он надел старенький халат и с озабоченным лицом сел за фортепьяно.
Тяжелое впечатление производила эта бесполезная бойня на молодого Суворова, одаренного природной проницательностью и
взглядом, просвещенным наукой. Он еще не командовал отрядом и, следовательно, не был погружен в интересы своего
собственного ограниченного круга действий, загораживающего подчас сферу более обширную.
Таких
взглядов Александр Васильевич держался постоянно, почти всю свою жизнь; это доказывает, что в молодости он обладал уже полным самосознанием и правилами, выработанными близким знакомством с историей и работой
собственной мысли.
Конечно, всякий бы ободрил ребенка, но тут в этой уединенной встрече случилось как бы что-то совсем другое, и если б я был
собственным его сыном, он не мог бы посмотреть на меня сияющим более светлою любовью
взглядом, а кто его заставлял?
«Но Костю надо спасти от нее, — решила «особа». — Костя поручен мне моим покойным другом… За него я отвечу перед Богом… А с ней я порву всякое сношение… Я отдалюсь от нее… И если что обнаружится, я буду молчать, но не буду потворствовать… Можно будет даже постепенно подготовлять почву для того, чтобы изменившийся мой
взгляд на нее сочли результатом
собственных наблюдений».
Генеральша направилась из гостиной через залу в переднюю, почтительно поддерживаемая под правый локоть Дарьей Николаевной. При расставании они снова несколько раз крепко расцеловались. Глафира Петровна вышла из парадного крыльца, сопровождаемая ожидавшими ее и помогавшими ей одеваться двумя ее
собственными лакеями. Дарья Николаевна с совершенно изменившимся выражением лица посмотрела ей вслед долгим
взглядом, полным дикой злобы и непримиримой ненависти.
Признание Кости в любви и ее
собственное признание ему во взаимности являлось для нее потрясающею неожиданностью. Так вот почему его близость смущала ее, вот почему она так сторонилась его и часто
взгляд его, останавливавшийся более или менее долго на ней, заставлял ее краснеть и потуплять очи — она любит его.
Все те юноши-парни, которые млели перед ее мощным
взглядом, которые смотрели на нее, по ее
собственному выражению, как коты на сало, были противны ей. Она читала в их глазах способность полного ей подчинения, тогда как она искала в мужчине другого — она искала в нем господина над собою. Она презирала их и в ответ на их признания била парней «по сусалам», как выражались соседи.
Его
собственные доводы убедили его еще сильнее в правильности его теперешних воззрений, и светлый
взгляд его собеседников на жизнь и на будущее раздражал его.
Барсуков со всеми его
взглядами казался теперь Андрею Ивановичу удивительно наивным и неумным. Ехал он к нему вовсе не для того, чтоб отвести душу, — нет, ему хотелось высказать Барсукову в лицо, что он — ребенок и тешится
собственными фантазиями, что жизнь жестока и бессмысленна, а люди злы и подлы, и верить ни во что нельзя.
Я тебе не стану навязывать моих
взглядов; но позволь мне заявить
собственное мнение просто и ясно.
Перед ним неизменно, в течение нескольких недель, стоял образец настоящего душевнобольного, тихого, способного выздороветь. Он не говорил и не делал ничего дикого или смешного; но чем больше изучал его Теркин, тем отчетливее выделялись перед ним мины, звуки,
взгляды, движения, каких «не сочинишь» по
собственному произволу. Он мог усвоить их себе. Все это ему пригодится. Но его не оставляла боязнь — вместе с игрой лица и манерой держать себя и самому не впадать в психопатию.
Но из этого, однако, не следовало, чтобы дядя Яков Львович, при таком
взгляде на образование и при живом сознании его необходимости и значения для худающего рода, принял надлежащие меры к тому, чтобы дать наилучшее образование
собственным своим детям.
Княгиня между тем оставалась печальной и смущенной; ей невольно припомнилось то время, когда она была невестой князя, как он трепетал от восторга при одном ласковом
взгляде ее, от одного легкого пожатия руки ее, и что же теперь стало? Княгиня готова была расплакаться от грусти. Ее печальный вид не свернулся с глаз Миклакова и навел его тоже на весьма невеселые мысли касательно
собственного положения.
На водах, — да, кажется, и во всей Европе, — управляющие отелями и обер-кельнеры, при отведении квартир посетителям, руководствуются не столько требованиями и желаниями их, сколько
собственным личным своим на них
взглядом; и, надо заметить, редко ошибаются.
Я часто думаю, что в христианском мире установился несколько неправильный
взгляд на нашу
собственную жизнь: отчего, изводя себя по мелочам ради той или другой идеи, мы не вправе делать того же самого en gros?
Я говорила на всех предыдущих репетициях вполголоса, смущаясь каждого
взгляда, краснея от каждого слова, произнесенного присутствовавшими, относя это все на
собственный счет. Но сейчас я хотела попробовать себя «во всю полноту роли», как это принято называть на театральном языке, и начала говорить громко, во весь голос и с настроением.
На лучшем месте, за ветром, на баклаге, сидел взводный фейерверкер Максимов и курил трубку. В позе, во
взгляде и во всех движениях этого человека заметны были привычка повелевать и сознание
собственного достоинства, не говоря уже о баклаге, на которой он сидел, составляющией на привале эмблему власти, и крытом нанкой полушубке.
Говорили с осторожностью, боялись выдать себя
взглядом, пугались своей тени, страшились
собственных мыслей.